Я постараюсь разузнать
Честно, последнее повествование мне эмоционально далось нелегко ( как и Владимиру - роды ). Не в том плане, что трудно писать, а в том, что, когда пишешь, переживаешь всё в себе... Посему, немного выдохлась... Соберусь с мыслями, прилетит муза - я обязательно представлю вам продолжение.
спасибо, что читаете
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь ...(с)
Ksana, очень добрая, трогательная глава! Написано хорошо, герои необычайно живые и родные!
А Владимир наш-герой!
Надеюсь на продолжение повествования о семье Корфов.
Ksana, очень здорово! Ты большая молодец!!! Переживания и мечты будущего отца так трогательны, его забота о жене. Вот честное слово, побольше бы нам в реальности таких мужчин. В твоем отрывке как будто воплотилась мечта об идеальном муже. За сцену родов отдельное спасибо. Правда Корфу пришлось пережить немало, но зато какое с ним случилось преображение. Он был готов ( судя по его мыслям) стать отцом, но вот это совместное рождение ребенка действительно как будто что-то привнесло в него...
Ksana wrote:
Всё в душе у Владимира перевернулось за это недолгое время. Обессиленный, он в одночасье наполнился радостью и тем самым загадочным светом, который излучала Анна, пока носила ребёнка.
Знаешь, я пожалуй теперь даже изменю свое мнение по поводу присутствия мужчин на родах. Всегда была против этого ( для себя разумеется), казалось, как-то это не в наших традициях. И когда об этом заходила речь, у меня был один ответ: "Ни-ни-ни. Уж лучше я как-нибудь сама." Хотя знаю на примерах знакомых, что мужья, "рожавшие" вместе с женой, как правило быстрее входят в роль отца, быстрее научаются чувствовать ребенка, находить с ним общий язык. При этом те, кто традиционно остается "за дверью" порой входят во вкус отцовства очень не сразу. А некоторые и вообще не входят! Так почему же существует такая традиция, что это только "женское дело"? Может быть действительно мужчинам нужна эта шоковая терапия? Пусть тоже рожают! Во всяком случае, я решила, что если соберусь за третьим, пожалуй, приглашу-ка мужа с собой. Посмотрим, как это будет
Опасения Владимира, что война на Кавказе вспыхнет с новой силой, оправдались очень скоро.
На его имя от Государя пришло письмо с приказом явиться во дворец на аудиенцию. Корф недоумевал: если предстояло отправление к месту службы, то вызов пришёл бы от полкового начальства. Но почему пишет ему сам император? Немедля Владимир выехал из Двугорского в Петербург.
Государь ждал его в кабинете. Он смотрел в окно и молчал. Потом резко повернулся к Корфу. «Я давно наблюдаю за вами и не ошибся на ваш счёт, барон. Вы доказали свою преданность Российскому престолу. И это главное качество русского офицера. У меня есть для вас поручение. Вы отправитесь на Кавказ. - Государь взял паузу и пристально посмотрел на барона. - Имам Шамиль собрал новые отряды. Обстановка на Кавказе снова накаляется и вскоре война вспыхнет с новой силой. Но победить горцев на их территории непросто. Вы не будете воевать в этот раз. Я посылаю вас к Шамилю с дипломатической миссией, если угодно. Мы отправили к нему послов, но имам отказался принять их. А о вас, Корф, я не сомневаюсь, он наслышан. Большие потери понесли его отряды в последнем сражении; тогда во многом благодаря вашей тактике ведения боя пала их крепость Дарго. Сдаётся мне, он захочет говорить с вами. Ваша задача – убедить его подчиниться Российской короне. Корф, заставьте его поверить, что войну с Россией ему не выиграть. Действуйте по обстоятельствам. Разрешаю вам от моего имени пригласить Шамиля в Петербург, гарантируйте ему безопасность на это время. Я сам готов говорить с ним. Передайте ему это. Не медлите. Завтра же вы должны отправиться в путь.
Корф вышел из кабинета в смятении чувств. С одной стороны – он должен служить отечеству и Государю, быть достойным памяти своего отца, который так гордился его успехами. Тем более, сейчас сам император доверяет ему. В царской армии много хороших офицеров, военачальников, которые почли бы за честь выполнять особое поручение Его Величества. И, тем не менее, выбор пал на него. Значит он не менее достоин. С другой стороны – Анна с маленькой Катенькой. Две звезды в его жизни, два ангела, два самых дорогих ему человека. Снова расстаться с ними? Анна будет метаться в тревоге дни и ночи напролёт, а Катя, только научившаяся лепетать первые слова, будет спрашивать: «Папа де?»
Терзаемый нелёгкими думами, Владимир вернулся в имение. На рассвете ему предстояло тронуться в путь.
Прощание с Анной было для него наибольшей пыткой. Не мог Владимир смотреть в эти глаза наполненные слезами. Только самому себе, глубоко в душе, он признавался, что Анну ставит выше офицерского долга. Если бы в критической ситуации ему пришлось выбирать, он остался бы с ней вопреки всему; спасал бы её, не думая о долге службы и верности Престолу . Но сейчас Анне не грозит опасность, и ему приходится покинуть семью на какое-то время.
Владимир зашёл в детскую, где в колыбельке сладко спала его маленькая дочь. Склонился над ней. Прислушался к её спокойному дыханию, поцеловал, чуть касаясь, поправил одеяло ( как она умудряется раскрываться ?) и тихо вышел. Жену целовал у двери до забвения долго. Не мог выпустить её из объятий. Сколько им предстоит ещё разлук? Почему он должен оставлять её снова и снова? Анна перекрестила мужа: «Я буду молиться за тебя. Возвращайся!» И Владимир шагнул за порог.
По дороге размышлял. Впервые ему надо не сражаться с оружием в руках, но вести переговоры со своим врагом. Как повести себя с Шамилем? Что Владимир знал об этом человеке?
Имам был непростым горцем. Он внушал уважение даже своим противникам. С виду был грозным, даже угрюмым. Обладал непреклонной волей, властностью и непокорным нравом. Мастерство воина сочеталось в нём с силой льва и хитростью дикой кошки. Поговаривали, что не боялся Шамиль ни холода ни зноя — босым ходил в любую погоду. Он был предан своей вере, своему народу, идее за которую боролся. Это не могло не внушать веры его народу. Веры в предводителя, который сможет победить врага. Если бы история сложилась по-другому и Шамиль родился бы не среди диких гор, а в другое время в другой стране — он бы мог стать великим полководцем : талант военачальника, умение предвидеть и просчитать ситуацию, выбрать время для удара — делало его грозным врагом в глазах противника. Его проклинали и боялись. Никто не мог скинуть его со счетов.
Это был достойный противник! С таким не зазорно было вести переговоры. В душе Корф не верил, что Шамиль примет его условия. Предлагать ему сдать свою землю, предать народ за то, чтобы снискать расположение Его Величества? Корф бы сам не пошёл на такую сделку, будь он на месте этого гордого предводителя горцев. Но он выполнит поручение государя, сделает, всё, что в его силах.
Корф прибыл в расположение войск, когда передовые отряды царской армии штурмовали крепость Ахульго. Противники ещё держали оборону, но силы были не равны.
Справившись о состоянии дел и показав полковнику депешу от императора, Владимир отправил посыльного с письмом к Шамилю. И тот вернулся с согласием имама принять русского офицера и говорить с ним. Встречу отложили до следующего дня. Полковник отдал приказ войскам на время снять осаду крепости. А ну как, удастся договориться?
Владимир не мог уснуть. Его мысли были далеко отсюда, в Двугорском имении, дома. Он уже успел соскучиться по дочери. Хотелось взять её за руку, чтобы она, чувствуя поддержку отца, уверенно делала свои первые шаги. Потом легко подхватить её, звонко поцеловать в щёчку, побуждая и далее к таким важным для неё победам. Дочь! Его маленькое солнышко, она так согревает отцовское сердце! Хочется обнять Анну, прижать к себе, дышать - не надышаться тонким ароматом её волос… «Анечка, милая, не волнуйся, - посылал он свои мысли к ней, - я думаю о тебе, я вернусь так скоро, как только смогу».
В три часа пополудни следующего дня в их расположение приехал посланник от Шамиля с целью проводить Корфа. Имам уже ждал его. Доехали быстро. Все посты их пропускали. Владимир спешился, отдал коня и вошёл в дом. Шамиль сидел за столом, рядом с ним стояла молодая женщина. Одного взгляда Корфу хватило, чтобы её узнать. То была Фатима.
Эта история случилась в его прошлой жизни. Никому не рассказывал о ней Владимир.
Лет пять назад он впервые был командирован на Кавказ ещё в чине подпоручика. Их расчёту однажды довелось сражался за аул у Терека. То был жаркий кровопролитный бой. Один из горцев ранил Владимира шашкой. Корф тогда упал с коня и потерял сознание. Очнулся, когда уже отступили и свои и враги. Его посчитали убитым. Корф старался подняться, но резкая боль опоясала всё его тело, рана давала о себе знать. Но что это? Он бредит? Над ним склонилась девушка. Даже будучи в беспамятстве, Владимир поразился её необычайной красоте. Что делает здесь, на поле сражения, этот дивный цветок? Чёрные, как смоль, её глаза, казалось, смотрели в самую душу. «Кто ты?» – спросил Владимир. «На разговоры нет времени, воин, – ответила девушка. - Мы забирали своих раненых, и я услышала твой стон. Рана не опасная. Я перевяжу тебя и отпущу. Поезжай к своим ». «Но почему ты не убьёшь меня, я же – твой враг? Или почему не позовёшь кого-то из своих?» - Владимир понемногу приходил в себя . Девушка ничего не ответила. Ловко перевязала его рану и резко свистнула. На её свист отозвался конь. Она помогла Владимиру подняться и забраться в седло. «Как доедешь – отпусти коня, он вернётся ко мне». «Скажи хоть, как зовут тебя? Ты пощадила мою жизнь, хотя могла бы убить» - не унимался Владимир. «Фатима, - почти прошептала девушка.- А теперь поспеши, воин, и пусть тебя хранит твой Бог ».
С каждым днём Владимир шёл на поправку, молодое сильное тело восстанавливалось быстро. Отцу он о ранении писать не стал, не хотел тревожить. Потом и сам уже не вспоминал свою неожиданную спасительницу. Всё осталось в прошлом. Тем более, Корф не привык оглядываться назад.
Да, это была Фатима. И она тоже узнала его. Шамиль кивнул и девушка, опустив глаза, быстро вышла из комнаты.
Имам пригласил Владимира сесть. Разговор предстоял долгий и трудный. Сошлись два равных по силе противника. Ни одна из сторон не хотела принять чужих условий.
« Мы не отдадим нашу землю, землю наших отцов, вам, которые пришли сюда с оружием, ни на каких условиях. Мы никогда не покоримся вашим царям, и не будем служить им. Если вы разобьёте нас сейчас, мы восстановим силы на борьбу с вами. Кавказ не будет принадлежать России. Вам не сломить наш дух. Мы будем вашим проклятием, запомните.» К этому сводилась вся речь имама Шамиля.
Владимир, напротив, говорил, что, если они примут власть Российской Короны, им будет всегда гарантирована защита от внешних врагов и покровительство императора. Настаивал, что нецелесообразно губить людей в этой бесконечной войне. Но договориться не получалось. Не потому, что недостаточны были дипломатические навыки сторон, а потому, что слишком разными были их цели.
Видя, что разговор зашёл в тупик, Владимир поднялся. К тому времени в долину уже опустилась ночь. В ущелье не пробивался даже слабый лунный свет, кромешная тьма поглотила всё кругом. На тропах в эту пору было особенно опасно. Владимиру предложили комнату для ночлега. «Не бойся, офицер. Пока ты в моём доме - ты мой гость, не смотря на то, что ты – мой враг. Никто тебя не тронет, спокойно отдыхай. Но если завтра мы сойдёмся на поле боя – не жди пощады». Выбора не было, и Владимир остался на ночлег.
Он устал за этот день. Глаза слипались, и Корф уже почти провалился в сон, но внезапный скрип двери насторожил его. Владимир инстинктивно потянулся к оружию. С свечой в руке у двери стояла Фатима. Она не спрашивала разрешения войти, она уже вошла. Подошла к Владимиру и присела перед ним на колени. Склонилась, совсем как тогда, когда раненным нашла его на поле боя. Приложила палец к губам. «Воин, я не знаю твоего имени, но я не забывала тебя с того самого дня. Мой отец с детства учил меня говорить прямо. И я скажу. Я полюбила тебя. Полюбила с той самой минуты, как увидела и помогла тебе. Никто мне не был нужен всё это время. Я знала, что мы ещё встретимся. Кому я могла сказать о своей любви к врагу? Брату? Да, Шамиль – мой старший брат. Мне страшно подумать, что бы он сделал с тобой, узнав, что сейчас мы тут вдвоём наедине. Скажи мне, воин, ты заберёшь меня с собой? Я буду проклята семьей и своим народом, но согласна идти туда, куда пойдёшь ты, и быть тебе верной женой до последнего вздоха. То, что я говорю сейчас, я не смогла бы сказать никому другому. Но тебя я ждала так долго, что молчать просто не в силах».
Пока она говорила, Владимир смотрел на неё, не мигая и почти не дыша. Однажды эта девушка спасла ему жизнь, и он был перед ней в долгу. Она была красива, как дикая серна, выросшая в суровом краю дремучих лесов и чистых рек. Чёрные волосы струились по плечам, и пронзительный взгляд так же обволакивал и зачаровывал, как и тогда. Она, гордое и отважное дитя гор, сейчас готова была на всё, лишь бы уйти с ним. В прежние времена Владимир бы, конечно, привлёк её к себе и забылся в её объятиях. Он дал бы ей надежду. Тогда, но не сейчас.
Она смотрела на него в ожидании, а он мучительно подбирал слова. О, Господи, почему женщины продолжают влюбляться в него, почему он продолжает приносить им столько страданий. Владимир знал, что наделён необычной для мужчины красотой и статностью. Кроме того, он носит офицерский мундир, а это добавляет много достоинств к его облику в женских глазах. Раньше он, не задумываясь, использовал эти козыри, покоряя сердца. Ему нравилось быть отчаянным и беззаботным, льстило быть в центре внимания, но изображать равнодушного, порой снисходительного красавца. Он был сам по себе, свободный и гордый, и этим заставлял трепетать женские сердца. Так было до неё, до Анны. Теперь же его внешность – это его крест. Корф был уверен, что Фатима тоже в своих мыслях наделила его всеми возможными качествами, достойными настоящего мужчины. Сколько ещё ему уготовано испытаний и искушений?
Как же с ней объясниться сейчас, как не сломать её, не ранить? Эти речи во сто крат были труднее для него, чем недавние переговоры с её братом. Он поднял её с колен и посадил рядом с собой. «Фатима, - тихо, но твёрдо сказал Владимир, и коснулся её руки.- Послушай меня и постарайся понять. Я не тот, кто нужен тебе. Ты ничего обо мне не знаешь. Уверен, что ты придумала меня таким, каким хотела бы видеть. Фатима, посмотри на меня. Ты очень красивая, и ты ещё будешь счастлива. Но я не могу взять тебя с собой. Я не свободен. У меня дома остались жена и маленькая дочь. Они ждут моего возвращения. Я не могу предать их, понимаешь? Ты смогла бы и впреть любить меня, зная, что я отказался от них? Если бы я стал предателем, то не смог бы это простить себе до конца дней, и ты тоже презирала бы меня». Так сумбурно, но уверенно говорил Владимир, поглаживая её руки. Что ещё ей сказать? Не рассказывать же, что Анну он любит больше жизни и никто другой ему не нужен. Это убьёт девушку, которая и так отважилась на небывалый шаг – сама пришла к мужчине.
Теперь они оба молчали. В глазах Фатимы Корф прочитал обречённость, но и понимание тоже. Она резко отдёрнула руку, как будто обожглась от его прикосновения, и встала. Тряхнула головой, прогоняя наваждение. «Будь по-твоему, воин. Но сейчас уезжай, слышишь. Уезжай. Запомни, мы больше никогда не встретимся. Пусть тебя хранит твой Бог» - сказала она на прощание, как и тогда в первый раз. Девушка задула пламя свечи и исчезла, как будто и не было.
Корф так и не узнал, что Фатима не смирилась с его отказом. Она не представляла для себя другого пути, как не с ним. Она, гордая натура, выбрала только одного мужчину, и тоже не смогла бы его предать, отдавшись другому. Той же ночью Фатима босая и простоволосая отправилась к полноводной реке Койсу, вытекающей из ущелья. Долго стояла там над обрывом. Больше Фатиму никто не видел. Ушла ли она в другой, лучший из миров, дабы прервать свои страдания? Или же ушла от людей, своих и чужих, стала отшельницей – это знала только неспокойная Койсу, стремительно мчавшая свои воды через долину…
Владимир долго не мог уснуть, предчувствие беды не покидали его, и лишь на заре забылся неспокойным чутким сном. Утром подумал, не приснился ему разговор с Фатимой? Может, это было всего лишь видение? Или она на самом деле приходила? Смогла ли она понять и простить его? Лучше бы Государь кому-то другому поручил говорить с имамом, тогда он не встретил бы Фатиму здесь, не принёс ей столько страданий.
Самого Шамиля в то утро Владимир не видел, его люди провели Корфа к реке, за которой заняли позиции царские войска. В тот же день осада крепости была продолжена.
С тяжелым сердцем возвращался Владимир в Петербург. Он доложит Государю, что имам Шамиль не принял его условия, равно как и отказался ехать в Петербург. Этого следовало ожидать, и Корф попробует объяснить это Его Величеству. Особой похвалы ему, конечно, не последует, но и вины Владимира в исходе переговоров нет.
А ещё Корф надеялся, что император отпустит его повидать семью. В этот раз он отсутствовал не так долго, но каждый день разлуки был для него тягостным. Его мысли вернулись к Анне и дочери. Екатерина становится во многом похожа на него. Она ещё кроха совсем, но порода Корфов в ней уже даёт о себе знать. «Сяма!»- любимое слово дочери. И он, в отличии от Анны, никогда не перечил на это восклицание, пытался поддержать каждую её попытку, что-то сделать самостоятельно. Скорее бы увидеть малышку, прижать к себе.
«Любимые мои девочки, солнышки мои ясные, - обратился в мыслях Владимир к Анне и Катеньке, - я скоро буду дома». И пришпорил коня.
Last edited by Ksana on Tue 22 Oct 2013, 16:23, edited 8 times in total.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь ...(с)
Ксана, твоя повесть обаятельна какой-то светлой спокойной уверенностью, что так может быть, что подобное в жизни возможно. Причем все написанное не выглядит некой наивной "мечтой гимназистки", оно исполнено веры в человека. После прочтения остается очень хорошее, доброе чувство. Не могу поверить, что это твои первые литературные опыты.
Браво, спасибо, и - пиши дальше!
Спасибо, Анита, за такую высокую оценку.
Как-то само приходит вдохновение и слова складываются вот в такие сумбурные строки, я не могу объяснить...
А до этого, я на самом деле не пробовала писать ничего и никогда. Ещё в школе сочинения были для меня тяжкой карой.
Предполагаю, что это благодаря мастерству Даниила, который настолько "пронзительно" сыграл своего Корфа, что мне захотелось дать этому герою продолжение. Первые робкие попытки творить самой
Last edited by Ksana on Sun 20 Oct 2013, 20:33, edited 2 times in total.
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь ...(с)
Анита wrote:Ксана, твоя повесть обаятельна какой-то светлой спокойной уверенностью, что так может быть, что подобное в жизни возможно.
Полностью согласна с Анитой! А ещё у меня появилась уверенность,что подобное продолжение БН вполне было бы возможно,и при этом и ни в чём не уступило бы первой части!Ну,правда при условии,что гл. роль осталась бы за ДС. Ксана,спасибо большое!
Подлинные чудеса не шумны и самые важные события очень просты.
(Экзюпери)
Ksana, интересное продолжение истории Владимира Корфа! Кавказская глава написана довольно выразительно, и, вообще, твоя повесть читается на одном дыхании.
Девочки, спасибо
Неимоверно приятно, что моё сочинительство получает ваш позитивный отклик.
Но, если видите, что есть несостыковки, если что-то вас смущает в написанном, неправдоподобно со стороны выглядит - пожалуйста, вы говорите мне. Я так хочу меняться к лучшему
Умное лицо — это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа. Улыбайтесь ...(с)
Ксана, меня поражают твои не только литературные способности, но и исторические познания!!! Не будучи историком, так входить в кавказские подробности!
Ksana wrote:если что-то вас смущает в написанном, неправдоподобно со стороны выглядит - пожалуйста, вы говорите мне.
Ещё не прочитала полностью эти новые главы (хочется без суеты - с чувством, с толком, с расстановкой). Но одну языковую нестыковку (на мой взгляд) заметила, потом напишу, когда всё прочитаю.
Taаааааааааk, после прочтения у меня есть предложение: пусть Яна и Ксана сливаются в творческом экстазе!Есть потенциал, чтобы создать продолжение "БН"! От Ксаны будет нежность и искренность,от Яны будет тонкий юмор и вниманием к деталям...
Люди ждут уже 10 лет, народ хочет качество!!!
Тогда и Даниил Александрович не будет ворчать...
Last edited by snejok on Mon 21 Oct 2013, 21:52, edited 1 time in total.
"Про Красоты не надо говорить.Чтобы не плакали те, которым она не дана.
Красота должна быть везде, вокруг и нам в сердце..."
). Не в том плане, что трудно писать, а в том, что, когда пишешь, переживаешь всё в себе... Посему, немного выдохлась... Соберусь с мыслями, прилетит муза - я обязательно представлю вам продолжение.
Во всяком случае, я решила, что если соберусь за третьим, пожалуй, приглашу-ка мужа с собой. 
А ещё у меня появилась уверенность,что подобное продолжение БН вполне было бы возможно,и при этом и ни в чём не уступило бы первой части!Ну,правда при условии,что гл. роль осталась бы за ДС. 
