Даниил нa радио и TВ

[snejok]

Болшое спасибо, Валя!!!!

[Анита]

Ну, вот, интервью закончилось... Пока могу сказать только одно: "Ма-ало!"

[Татьяна Ярославская]

Ну, вот, интервью закончилось... Пока могу сказать только одно: "Ма-ало!"

Мало. Очень интересное интервью.
Даниила хочется слушать и слушать. Поразило его прочтение стихов, такое искреннее , глубокое. Еще раз пожалела, что Даниил не читает аудио книги. Его хочется слушать и слушать.
Для себя отметила, что если позволят обстоятельства, обязательно побываю на спектакле «Магия музыки, магия слова» .
Очень понравилось стихотворение Александра Страхова! Огромное спасибо Даниилу, за то, что познакомил нас с творчеством своего отца.

[Анита]

Очень понравилось стихотворение Александра Страхова! Огромное спасибо Даниилу, за то, что познакомил нас с творчеством своего отца.

Да. Присоединяюсь. Я попыталась найти эти стихи в Интернете, но, к сожалению, не удалось.

[vak]

Интервью Даниила Страхова в программе "Собрание слов" на радио "Маяк" 20.03.2015

Loading player, downloading audio ...

[blir]

"Ма-ало!"

Стихи Александра Страхова проникновенные, в точку. Очень понравилось интервью, мне кажется, достаточно откровенное, слушать - одно удовольствие. И слов-паразитов нет, вырос Даниил Александович.

[vak]

На первый взгляд - очень откровенное получилось интервью. Не часто Даниил так общается с ведущим. И казалось бы, ничего особенно нового, но углублённо, я бы сказала. И Даниил становится всё большим и большим философом.
Чтение стихов завораживает. Читать стихи - особый дар, и Даниил Александрович им обладает вполне.

[Волшебная]

Читать стихи - особый дар, и Даниил Александрович им обладает вполне.

Счастлива с тобой согласиться!

От самого интервью у меня впечатления неоднозначные. Честно говоря, я ожидала чего-то большего. От ведущего. Андрей Максимов, безусловно, мастер в жанре интервью, но.... в этот раз мне показалось, что как-то все по верхам, без интереса. Если сравнить с прошлогодним интервью, то разговор на шоу "Профитроли" был гораздо более насыщенным, эмоциональным, там было больше интересных деталей, "огонька". Здесь же, как будто мастер жанра отработал спущенное сверху задание. Простите, может я и не права. Но у меня такие ощущения.

С другой стороны Даниил, конечно, молодец. Если сравнить с предыдущей встречей с Максимовым, которая состоялась, кажется, в 2008 году, то сегодня он разговаривал как бы "наравне с аксакалом" . Прекрасно парировал, замечательно отвечал на порой немного провокационные вопросы. Очень понравилось, что он прочел стихотворение отца. А этот голос!!!

В общем, судя по последним интервью, Даниил открыт для интересного общения. Только поговорите с ним, господа журналисты интересно, пожалуйста.

[Татьяна Ярославская]

От самого интервью у меня впечатления неоднозначные. Честно говоря, я ожидала чего-то большего. От ведущего. Андрей Максимов, безусловно, мастер в жанре интервью, но.... в этот раз мне показалось, что как-то все по верхам, без интереса. Если сравнить с прошлогодним интервью, то разговор на шоу "Профитроли" был гораздо более насыщенным, эмоциональным, там было больше интересных деталей, "огонька".

Возможно, такое ощущение сложилось потому, что концепция программы "Профитроли" несколько иная. Да и сами ведущие "зажигалочки".

В общем, судя по последним интервью, Даниил открыт для интересного общения. Только поговорите с ним, господа журналисты интересно, пожалуйста.

Полностью согласна!

[Jackdaw]

Замечательное интервью! Слушала с большим вниманием, вслушивалась в каждое слово, улавливая нюансы интонаций
Умные вопросы, на которые Даниил с удовольствием и достаточно откровенно отвечает. И стихи так здорово прозвучали!
Спасибо А.Максимову за то, что пригласил Даниила на передачу и самому Даниилу за умные и глубокие ответы!

[Анита]

Расшифровка текста.
Первая часть, вторая будет завтра. Огромное спасибо Елене за помощь!


Интервью Даниила Страхова в программе "Собрание слов" на радио "Маяк" 20.03.2015

А. М. – Здравствуйте, в эфире Маяка Андрей Максимов, Даниил Страхов сегодня у нас в гостях, и я хочу сейчас прочитать такие слова: «Экстраординарный музыкально-драматический проект Натальи Семёновой «Магия музыки. Магия слова» состоится 22 марта в Московском Международном Доме Музыки». В нём участвуют Дмитрий Назаров (который не так давно сидел на Вашем месте, Сергей Шнырёв и Вы. Что это за проект?
Д. С. – Там участвуют не только вышеперечисленные актёры, там также участвует Алексей Айги со своей прекрасной музыкой и со своим замечательным оркестром, музыка, которую он там исполняет, оригинальа, то есть, написана специально для этого проекта. Это стихи разных поэтов, соответственно, в исполнении трёх разных артистов, которые перемежаются оригинальной музыкой Айги, а также органной музыкой, также – живой. Это такой… ну, для меня – вообще новая проба, новая…
А. М. – Что за поэты?
Д.С. – Поэты самые разные, начиная от Бродского, от Блока… заканчивая Рыжим, Гандлевским, Кенжеевым. То есть, на самом деле, у каждого из нас есть свои любимцы, причём время от времени эти любимцы меняются, и, когда я прочитал, вот, ну, некий сценарий этого проекта, мне показалось, что это невозможно. Невозможно соединить Блока с Рыжим. Ну, это как-то совсем.. ну, вообще в никуда… казалось, какая-то в этом… ну, какая-то профанация. Оказалось – совсем наоборот! Наталья Семёнова как-то смогла нас объединить, и удивительным образом это зазвучало. Как бы «про что» - сказать сложно, потому что, когда три актёра читают стихи – про что? Про всё.
А.М. – А Вы читаете кого?
Д.С. – Я читаю Рыжего, Самойлова, Кенжеева, Гандлевского… наверняка, кого-то еще, забыл…
А.М. – Я Вам хочу сказать, что Рыжий и Самойлов объединяются так же тяжело, мне кажется, как…
Д.С. – Да…
М. – Это Ваш выбор?
Д.С. – Да. Это мой выбор.
А.М. – По принципу – самое любимое, только для Вас?
Д.С. – Вы знаете, нет, не только по этому принципу. Эти стихи каким-то образом отфильтровались сами по себе, потому что Самойлов – тоже разный. И, помимо некоего внутреннего развития всего спектакля, есть ещё развитие каждого их трёх, вот, поэтов, трёх чтецов, трёх актёров. И всё это как-то уложилось в результате в моё внутренне развитие. Если я начинаю с Самойлова – молодого Самойлова: «Два мальчика, два тихих обормотика…» - а заканчиваю какими-то довольно серьёзными, трагическими стихами Рыжего, всё укладывается в какую-то историю.
А.М. – Вы понимаете, что на моём месте любой человек бы Вам сейчас сказал: «Вы нам, наверное, что-нибудь прочитаете?..
(Даниил смеётся)
А.М. - Совершенно не надо быть очень умным, чтобы это предложить…
Д.С. – Даже не знаю, давайте, я, вот…
А.М. – Я хочу сказать, что, просто, поскольку это радио, а не телевизор, чтобы не возникало паузы: вот сейчас Даниил взял текст, напечатанный на бумажке. Вот, это такой важный момент…
Д.С. – Напечатанный на бумажке, потому что, конечно, не хочется запнуться. Потому что есть волнение, и…
А.М. - …нет, я к тому, что не на гаджете, а перепечатанный на компьютере текст.
Д.С. – А-а… но не от руки… не от руки написанный. Наверное, сложно начать и с Рыжего, и с Самойлова. А я начну с того, с чего начать ещё сложнее: с Гандлевского. Котоого мало, на самом деле, кто знает…
А.М. (смеется) - Если поэт может быть известным в наше время, то Гандлевский – один из самых известных!

Д.С.
- Среди фанерных переборок
И дачных скрипов чердака
Я сам себе далек и дорог,
Как музыка издалека.
Давно, сырым и нежным летом,
Когда звенел велосипед,
Жил мальчик - я по всем приметам,
А, впрочем, может быть, и нет.
- Курить нельзя и некрасиво...
Все выше старая крапива
Несет зловещие листы.
Марина, если б знала ты,
Как горестно и терпеливо
Душа искала двойника!
Как музыка издалека,
Лишь сроки осени подходят,
И по участкам жгут листву,
Во мне звенит и колобродит
Второе детство наяву.
Чай, лампа, затеррасный сумрак,
Сверчок за тонкою стеной
Хранили бережный рисунок
Меня, не познанного мной.
С утра, опешивший спросонок,
Покрыв рубашкой худобу,
Под сосны выходил ребенок
И продолжал свою судьбу.
На ветке воробей чирикал -
Господь его благослови!
И было до конца каникул
Сто лет свободы и любви!

А.М. – Скажите, Вы… Вы чуть-чуть почитаете нам?
Д.С. – Ещё? Подряд?
А.М. – Ну, давайте подряд, а потом я Вас спрошу… хорошо так идёт…
Д.С. – А-а…
А.М. – Как Вы?
Д.С. – Хорошо!
А.М. – А хорошо, мне понравилось просто: вот так хорошо сидишь, слушаешь хорошие стихи, хорошее дело…

Д.С.
– В Свердловске живущий,
но русскоязычный поэт,
четвёртый день пьющий,
сидит и глядит на рассвет.

Промышленной зоны
красивый и первый певец
сидит на газоне,
традиции новой отец.

Он курит неспешно,
он не говорит ничего
(прижались к коленям его
печально и нежно

козлёнок с барашком),
и слёз его очи полны.
Венок из ромашек,
спортивные, в общем, штаны,

кроссовки и майка —
короче, одет без затей,
чтоб было не жалко
отдать эти вещи в музей.

Следит за погрузкой
песка на раздолбанный ЗИЛ —
приёмный, но любящий сын
поэзии русской.

А.М. – Это чьи стихи?
Д.С. – Это Рыжего.
А.М. – Скажите, пожалуйста, Вы, вот… мне всегда было интересно… Вы… это же такой, всё равно спектакль – чтение стихотворения? Это же такой выход к зрителю… Вы это всё ставите – «сами себя»? Или есть люди, которым Вы читаете, и они Вам что-то режиссируют?
Д.С. – Ну, конечно, нас всех объединила Наташа Семёнова. Но если говорить про какую-то внутреннюю кухню, то здесь, конечно, постольку, поскольку я читаю от себя, от первого лица, вот… какие-то её ощущения и призывы я взял, а что-то всё-таки сделал по-своему. Я имею в виду внутреннюю вот эту какую-то структуру того, как я это делаю…
А.М. – То есть, Вы… то есть, в данном случае нельзя говорить, что это Вы… к этому относитесь, как к роли, когда вот есть роль, есть режиссёр, и так далее?
Д.С. – Ну, это, конечно же… ну, любая роль – всё равно это трансляция себя, понимаете, здесь какая-то очень тонкая грань, а… и не всегда её видно. В частности, допустим, Дмитрий Назаров выходит в костюме, Серёжа Шнырёв выходит в пиджаке, (смеётся) а я выхожу как бы… я не скажу – в каких-то лохмотьях, но мой костюм – он совсем какой-то другой. Он, вот, скорее, вот, куда-то относится к какому-то совсем неформальному общению. В нём нет официоза, в нём нету ощущения рампы. Я стараюсь в этом смысле быть ближе к зрителю – и потому, что и стихи у меня такие, они совсем без «подачи».
А.М. – Объясните мне фразу: «Любая роль – трансляция себя». Вот берём, там, Вашу, наверное, одну из самых известных ролей – если не самую известную – Исаева молодого. Это тоже трансляция себя?
Д.С. – Конечно.
М. – Это требует объяснения.
Д. – Актёр – это проводник. Или полупроводник, как хотите. Каких-то идей, разумеется. Режиссёрских, сценарных. Если брать первоисточник – драматургических. Но, помимо всего прочего, он это пропускает через себя. И одну и ту же роль, да – иначе бы не было вообще разговора, предмета для обсуждения – можно сыграть тысячу миллионов… миллионом разных способов.
А.М. – Но это же Вам режиссёр говорит способ?
Д.С. – Но играю-то я. Мало того, как мне кажется, есть разные способы сотрудничества: бывает «диктаторский» способ, я не знаю, там – Ларс фон Триер, когда, в общем, этот человек с какой-то такой художественной волей и пониманием того, что нужно… то, наверное, правильнее и лучше подчиниться и полностью довериться ему. Есть сотворчество.
А.М. – А Урсуляк?.. Урсуляк – это режиссёр фильма «Исаев», кто не к курсе…
Д.С. – Я в очень многом шёл за ним, в очень многом. Но, помимо этого… вообще, сама по себе роль «молодого Штирлица» - она сопрягала во мне, затрагивала очень многие личностные струны. Расставание с отцом, ощущение потерянности от времени… от самого себя вот в этом пространстве… одиночество… сознательный выбор этого одиночества – в каком-то смысле, метафизическом смысле этого слова. Поэтому, конечно, (смеётся) подчиняясь Урсуляку, я, тем не менее, транслировал себя.
А.М. – Почему, вот, Вы перечислили вещи… Вы сказали: потерянность во времени. Ощущение, что Вы – человек, который в это время чувствует себя прекрасно, чудесно и замечательно.
Д.С. – Я чувствую себя прекрасно и замечательно, потому что я жив, здоров, потому, что у меня есть работа.
А.М. – А почему Вы говорите, что Вы потеряны во времени? Что эта тема… близкая Вам тема потерянности во времени?
Д.С. – Потому, что я сознательно от этого времени ухожу. Я ухожу от каких-то знаков этого времени.
А.М. – Например?..
Д.С. – Мне давно неинтересны какие-то сборища публичные, актёрские – в той или в иной форме. Окрашенные теми или иными, я, там, не знаю, начиная от гламурных и заканчивая просто, так сказать, какими-то актёрскими «междусобойчиками». Мне всё это давно неинтересно, и я от всего от этого «закрываюсь». Мне это всё, по сути, уже незнакомо. В каком-то смысле, я сам себя для сегодняшнего времени, для сегодняшнего вот этого современного пространства, закрыл – и как бы потерял это, ну… некая аллегория, если хотите.
А.М. – А Вам вот это, вот это, вот это неинтересно. А интересно?..
Д.С. – Хороший вопрос… Мне интересен мой мир.
А.М. – То есть, Вы сами себе интересны?
Д.С. – Мне интересен я сам, да, совершенно верно. То есть, я, говоря психологическим языком, интроверт – нежели чем экстраверт. Я Космос ищу в себе, в своих размышлениях, в очень узком круге людей, которые меня окружают. В своём доме. Я перестал искать его вовне. И всячески его оберегаю. И в силу многих обстоятельств – бывало по-разному – я много раз сомневался в правильности этого всего. И даже с удивлением сейчас, там, через какие-то пятые руки, до меня доходят какие-то разговоры других людей, которые по-прежнему считают, что я, там, мастак ходить на какие-то вечеринки. И это так смешно для меня, потому что меня там не было пятнадцать лет, с момента, там, не знаю… (смеётся) выхода «Бедной Насти»… вот… Мне гораздо интереснее другое: вот – читать стихи…
А.М. – А чём тогда подпитывается человек, который…
Д.С. - …гулять с собакой…
А.М. – Какая у Вас собака?
Д.С. – Лабрадор.
А.М. – Ой… Чудо такое замечательное…
Д.С. – Белый, белый лабрадор.
А.М. – Скажите, вот, когда человек говорит – я очень уважаю такую позицию – человек говорит: «Я интересен сам себе. Я сам для себя - Космос». Но тогда возникает вопрос: а откуда питаться, ну, чтобы не замкнуться в себе, ты же должен…
Д.С. – Да, да, это проблема. Это большая проблема.
А.М. – И откуда?..
Д.С. – А Бог его знает. У меня нету какого-то рецепта по этому поводу. Конечно, чтобы не закиснуть, нужна подпитка, и эта подпитка, она, во-первых, обеспечивается работой. Ты волей-неволей входишь в новый материал, ты встречаешься с новыми людьми, с новыми режиссёрами, с новыми партнёрами. Это неформальное общение, я в этом смысле стараюсь быть неформальным человеком. Это не значит, что я настолько замкнут в себе, (смеётся) что не успеваю рассмотреть, и не имею такого желания – рассмотреть собеседника, это совсем не так! Но я перестал тешить себя иллюзией, что я могу познать этот мир, отдавая себя ему в этой вот московской суете.
А.М. – А такая иллюзия была?
Д.С. – Она, я думаю, есть у многих артистов.
А.М. – Нет, у Вас она была?
Д.С. – Думаю, да.
А.М. – А почему… что такое произошло в Вашей жизни, что она исчезла?
Д.С. – Произошло несколько каких-то личных событий, которые что-то изменили во мне…
А.М. – Нельзя говорить?
Д.С. – Нельзя, да.
А.М. – Не будем.
Д.С. – Вот… Потом… наверное, какие-то заложенные во мне в самом механизмы, они сработали в этот момент, и уже начался какой-то такой обратный отсчёт, и тут главное было только слушать себя. (смеётся) Слушайте, только, знаете что? Андрей, очень бы не хотелось, чтобы наш разговор ушёл в какую-то такую, знаете, монашескую стезю, что ли… (смеётся) что я прямо такой схимник… вот… это не так…
А.М. – Нет, Вы понимаете, Даня, я… у меня же… задача моих программ – любых – и тех, которые я делаю на Маяке, и тех, которые я делаю на канале Культура – понять человека. Вот, собственно, всё, что я пытаюсь сделать, потому что, мне кажется, ничего более интересного, чем люди, нету, и я буду продолжать Вас понимать, но после небольшой паузы.
………………..
А.М. – Даниил Страхов у нас в гостях, Андрей Максимов с вами беседует. А почему Вас пугает вот это, Вы сейчас сказали, что не надо, что Вы не монах… почему Вас так пугает?..
Д.С. (смеётся) – Меня это совершенно, меня…
А.М. – Артист-монах – это вообще классно…
Даниил смеётся.
А.М. - …это очень интересная такая…
Д.С. – Этого, конечно же… я просто…
А.М. – Молодой Штирлиц – монах…
Д.С. - …я не хочу, вот, понимаете, чтобы кто-то из наших слушателей подумал, что я пытаюсь поставить на себе такое клеймо, такой штамп – это совсем не соответствует действительности. В частности, вот Вы в первой части нашего разговора затронули тему того, как не закиснуть. С одной стороны, работа, говорю я. С другой стороны, сам себя ловлю на слове, что, вот, за последние три или, даже, может быть, больше – четыре – года я в театре не сделал, вот помимо этого стихотворного проекта, который будет двадцать второго числа… я не сделал ничего нового. И это тоже проблема. Это серьёзная проблема, чтобы не закиснуть, потому что…
А.М. – Почему Вы не сделали ничего нового? Вы работаете в театре на Малой Бронной?
Д.С. – Давайте, я отвечу Вам честно: я работаю в театре на Малой Бронной – на контракте.
А.М. – На контракте – это значит, что Вы не получаете зарплату, а получаете одноразово, как это называется?..
Д.С. – Я даже не знаю, как это сейчас называется, у меня составлен контракт… то есть, я ,короче говоря, не член труппы в данный момент времени – я мастак уходить из театра на Малой Бронной, и потом туда возвращаться – вот в данный момент времени формально моя трудовая лежит дома.
А.М. – А почему?
Д.С. – Потому что, когда в театре на Малой Бронной начали происходить известные процессы, когда в очередной раз позиция художественного руководителя – очередного, скажем так, художественного руководителя театра – стала не совпадать с позицией многих актёров, и когда начались волнения, треволнения и склоки, я, как человек, который занимает третью позицию по этому вопросу (моё мнение не совпадает с мнениями ни одной из сторон), решил, что честнее всего выйти из юридического круга людей, которые, вот, связаны с театром на Малой Бронной, и занять независимую позицию не только с точки зрения ментальности, но и с точки зрения просто своего места…
А.М. – Значит, есть режиссёр, который считает, что нужно вести театр вот в эту сторону, и есть актёры, которые считают, что надо вести его не в эту сторону. А какая может быть третья позиция?
Д.С. – Я считаю, что и те, и другие неправы (смеётся).
А.М. - А как? Либо туда, либо сюда?
Д.С. – Нет. Путей очень много. Куда – я не знаю, я не говорю о том, что я знаю, что я – Моисей, что я указываю путь, вот опять-таки, да, этого нет. (смеётся)
А.М. – Не Моисей, хорошо. Это уже результат нашего эфира… (смеётся)
Д.С. – вот, но…
А.М. - …мы выяснили, что Вы – не Моисей.
Д.С. - …всё, что там сейчас происходит, и все те процессы, которые там наблюдаются, с моей точки зрения… я, короче говоря, самоустранился от всего от этого. Именно для того, чтобы не обсуждать это, я и совершил подобный шаг.
А.М. – Скажите, а это такой «проклятый» театр? Что с ним всё время происходит? Потому что такой, например, талантливый, как мне казалось, человек, как Трушкин, приходит в этот театр, ставит, на мой взгляд, худший свой спектакль– вообще запредельный – и уходит из этого театра. Там приходят какие-то люди, Лев Константинович Дуров возглавляет, потом не возглавляет, приходит Женовач, уходит – это почему так происходит?
Д.С. – Ну, я не знаю, почему это происходит, мне-то как раз в какой-то степени повезло с театром на Малой Бронной, потому что я отдал этому театру много сил и много времени, и в разные года, да, начиная, там, от «Портрета Дориана Грея» - можно по-разному относиться к художественной составляющей этого спектакля – но то, что для меня этот спектакль был очень хорошим, и правильным каким-то, и серьёзным стартом, если говорить про некую театральную известность (помимо, разумеется, «Петербурга» в замечательном совершенно театре имени Гоголя на Малой сцене), и заканчивая опять-таки Бронной, «Варшавской мелодией» и «Ревизором», меня с Бронной связывают тёплые, замечательные отношения. С людьми, которые там работают, с цехами, с монтировщиками, с гримёрами, реквизиторами… там совершенно замечательная команда людей. Что касается…
А.М. – А что тогда происходит?
Д.С. – А Бог его знает! Я не знаю. Я не могу ответить на этот вопрос. Понимаете, вот именно для того, чтобы на этот вопрос не отвечать… (смеётся) я оттуда…
А.М. – Вы и ушли…
Д.С. – Я оттуда не то чтобы ушёл, я устранился юридически, вот. Чтобы иметь какое-то, вот, как это называется?.. Иммунитет.
А.М. – А почему Вы четыре года ничего не играли? Вы не можете придти, или у Вас нет предложений, или Вам неудобно? Вы не можете придти к Голомазову и сказать: «Я хочу сыграть… а-та-та-та».
Д.С. – Я хочу, чтобы он мне предложил сыграть «та-та-та-та». А он не предлагает. Или предлагает то, что, с моей точки зрения… (усмехается) мне не «та-та-та-та». (смеётся)
А.М. – И?.. Нет, ну как, ну Вы же…
Д.С. – И после… и после того, как Антон Яковлев предложил мне в театре Et Cetera «Драму на охоте» по Антону Павловичу Чехову, в общем, пока ничего нового не происходит. Предложения есть, в основном антрепризного порядка, которые меня тоже не удовлетворяют. Опять-таки, тешить себя какими-то иллюзиями, как многие актёры – организовывать свою компанию, заниматься саморежиссурой – мне не хочется. Я жду чего-то другого. Может, дождусь.
А.М. – А что такого должно быть в роли, чтобы артист сказал, Даниил Страхов: «Да»?
Д.С. – Ну, должно внутри что-то щёлкнуть – и всё. Это может произойти на совершенно разном материале. Это сочетание материала, режиссёра, площадки, предполагаемых партнёров, а, может быть, даже и этого всего не будет, а будут только два человеческих глаза напротив, как вот Вы сейчас сидите. И стопка листов с каким-то материалом. И я вдруг почувствую, что это то, что мне сейчас нужно.
А.М. – Это так же, как в любви – объяснить невозможно?
Д.С. – Невозможно, как… точно так же невозможно объяснить, почему ты соглашаешься на какое-то там кинопредложение, а на какое-то нет. Это интуиция, это вот сочетание каких-то вот, совершенно странных вещей.
А.М. – А деньги играют роль?
Д.С. – Играют, но не главную.
А.М. – Вот это надо объяснить.
Д.С. – Ну, допустим, бывает так, что очень деньги нужны, прямо очень нужны деньги. Но ты понимаешь, что несмотря ни на какие деньги, ты не сможешь в этом участвовать.
А.М. – Бывают ситуации, когда не очень нужны деньги?
Д.С. – Бывают ситуации, когда это не является какой-то серьёзной проблемой в данный момент. Когда ты не в долгах, когда ты не строишься, когда ты существуешь, ну, в неком, слава Богу, относительном благополучии.
А.М. – Артисты живут материально хорошо?
Д.С. – По-разному.
А.М. – Вы?..
Д.С. – Нормально. Я не жалуюсь.
А.М. – Все говорят, что они живут плохо.
Д.С. – Да ладно.
А.М. – Все артисты говорят, что живут плохо.
Д.С. – Ну, это какая-то… (смеётся) Это какое-то фантастическое недоразумение. При всём при том, что, когда я прихожу в тот же самый театр на Малой Бронной, и вижу там молодых, и уже не только молодых, и не совсем молодых, а вчера они были молодыми, а сейчас они уже взрослые ребята – своих партнёров, которые – пока! – к Вам, допустим, на эфир не пришли, но когда-нибудь это обязательно с ними произойдёт… и я понимаю, что их финансовый достаток совсем иной, и вот задали бы этот вопрос Вы им – я думаю, что ответ был бы, вот… всё-таки, несколько другой.
А.М. – Скажите, Вы играете спектакль «Варшавская мелодия», это очень известная пьеса Зорина, и был очень знаменитый спектакль, где играл Ульянов с Борисовой, Вы знаете, конечно…
Д.С. – И не только они играли.
М. – Ну, да, ну такая очень известная пьеса… Пьеса про сильно прошлое время. Я пьесу хорошо эту знаю, там время играет такую большую роль. Почему Вы согласились на эту роль, и почему Вы согласились играть такую ретро-историю?
Д.С. – Ну, начнём с конца. Это совсем не ретро-история. И, поразительным совершенно образом… Вот чем отличается талантливая драматургия от просто драматургии? – тем, что она постоянно современна, она постоянно имеет какое-то современной звучание. Мы с Юлей Пересильд временами прямо-таки не то чтобы вздрагиваем, это не тот глагол… Нам становится не по себе от того, как те реплики, которые произносим уже в восемьдесят девятый – а вот первого апреля будет девяностый раз – приобретают сегодня, на фоне того, что происходит в мире, какое-то совершенно… не то чтобы современное звучание, это просто какой-то… ад!
А. М. – Пример можете привести?
Д.С. – Нет, не хочу я приводить примеры. Разговор идёт про фашизм, в частности. Про обаятельность фашизма. Про то, насколько мы никогда не услышим друг друга. Я имею в виду не только людей, я имею в виду государства. Поэтому для меня это совсем не ретро-история, абсолютно. Мало того, на протяжении вот этих вот пяти лет, пока спектакль идёт, у него какая-то внутри есть совершенно потрясающая пружина. Он существует в режиме постоянного видоизменения самого себя.
А.М. – Вынуждены прерваться, но буквально ненадолго, и продолжим разговор.
………………………………….
А.М. – Даниил Страхов в гостях у Андрея Максимова, мы говорим про спектакль «Варшавская мелодия». Вы сказали, что в этом… что, с одной стороны.. не с одной стороны, а что этот спектакль такой современный, пьеса современная, в нём существует некоторая пружина. Что это за пружина, которая в нём существует?
Д.С. – Он постоянно меняется. Он живёт вместе с нами. Мы за эти пять лет не помолодели, и он не то чтобы подряхлел, (смеётся) он вместе с нами умнеет, мудреет, он набирается какого-то понимания жизни, того, что нет чёрного и белого, с него слетает пелена осуждения – того же самого Виктора, как персонажа. Ну, это как бы моя позиция по этому вопросу, как Вы сами можете догадаться, я эту пьесу знаю очень хорошо, вот. Я изначально понимаю, а потом даже нашёл тому подтверждение, что драматург писал эту историю, внутренне осуждая Виктора как персонажа. Там это заложено. И я на протяжении всех этих пяти лет избавлялся от этого его, заложенного в драматургии, осуждения. И, как мне кажется, сейчас этой изначальной обиды женской части зрителей, которые приходят этот спектакль – и, конечно же, женщин на спектакле гораздо больше, чем мужчин – этой обиды становится всё меньше и меньше, и в них увеличивается понимание того, что, когда расстаются два человека, виновных нет.
А.М. – Леонид Генрихович Зорин видел спектакль?
Д.С. – Видел, давно.
А.М. – Что сказал? Вам.
Д.С. – Мне лично ничего не сказал.
А.М. – Почему?
Д. С.– Ну… может быть, потому, что я его не спрашивал, может быть…
А.М. – А вообще, сказал какие слова?
Д.С. – Ну, ему понравилось, это были какие-то правильные такие, ну, событийные для премьеры слова. Но мы с ним, вот я скажу честно, подробно не разговаривали на этот счёт. Я не брал на себя такую смелость, потому что и он эту пьесу, в общем, написал не вчера, и насколько ему было бы интересно на эту тему поговорить, не знаю. И, отдавая себе отчёт в том, что, когда была премьера, разумеется… вообще, вот, тоже, тема такая больная и насущная – все же наши коллеги, да, критики, режиссёры, артисты…
А.М. – …на премьеру ходят.
Д.С. – Все приходят на премьеру, а то и того хуже, да – на какой-то предпремьерный показ… И, конечно же, ну, говорить тут, собственно… извиняюсь за тавтологию – тут просто не о чем говорить. Абсолютно не о чем говорить. Это всегда «не до…». Если не хуже. Так что, для того, чтобы серьёзно разговаривать с драматургом о том, что он написал, а я играю, вот, спустя уже столько лет – конечно, нужно, чтобы это произошло ещё раз, чтобы он пришёл на спектакль.
А.М. – Давайте, сейчас ещё прозвучат какие-нибудь стихи в Вашем исполнении, которые прозвучат на вечере "Магия музыки. Магия слова" 22-го марта в Московском Доме музыки.
Д.С. – А знаете что, позволю себе прочесть Вам стихотворение, которое не будет звучать 22-го числа.
А.М. – Вот так всегда, так красиво я подвёл, и всегда... Хорошо, давайте другое читайте, хорошо. А почему?
Д.С. - А потому что это стихотворение моего отца. Вот вышла его книга "Восемью восемь", и как-то папа мне задал вопрос: а почему ты никогда не читаешь моих стихов? Ну, во-первых, когда он мне задавал этот вопрос, у меня ещё не было этого стихотворного спектакля, а когда он появился, то стихи, которые пишет мой папа, они, в общем, не могут войти в силу какого-то, вот… другого звучания в то, что читаю я со сцены, но я не могу отказать себе в удовольствии воспользоваться возможностью и прочесть одно его стихотворение. Позволите?
А.М. - Скажите, как его зовут.
Д.С. - Его зовут Александр Страхов…
А.М. - Фамилия-то мы догадываемся какая...
Д.С. - Его зовут Александр Страхов.

Я вслушиваюсь в отгремевший гром,
Сажусь на только что ушедший поезд.
Пропишут бром – я принимаю ром
И, переев, затягиваю пояс.
Я делаю не то, не так, наоборот,
Назло уставам жизни и устоям.
Кто вам сказал, что их не побороть,
Что вечно послушание? - Пустое.
Щедры? Копите прошлогодний снег.
Скупы? Счета доверьте секретарше.
Гоните сон с отяжелевших век
И никогда не становитесь старше.

А.М. - Вот скажите - замечательное стихотворение Вашего отца - Вы когда-нибудь думали о природе… о популярности, о природе славы? Вот вы очень популярный артист, а ваш папа пишет очень хорошие стихи, он гораздо менее популярный поэт, чем он того достоин. Вот как это происходит? Или это... вы не думали об этом, оно уж есть, и…
Д.С. - Я об этом думаю, наверное, если не каждый день, то, конечно, с изрядной регулярностью. Более того, слава - это переменчивая девушка, и сегодня она с вами, а завтра она пройдёт мимо, и вы посмотрите ей вслед, но она не обернётся. И постольку поскольку так сложилось, что, в общем, начиная там, с какого-то 24-летнего приблизительно, не помню, возраста, я вдруг почувствовал, что такое раздавать автографы, то, конечно же, вот эта вот линия – если представить себе эту самую славу в виде графика – она ломаная, она синусоида, она какая угодно, но это не восходящая прямая, безусловно.

(продолжение следует)

[Yulia]

Анита, Елена, спасибо огромное за такой подарок!!! Вы волшебницы прямо-таки прочли мои мысли насчёт "попробовать глазами интервью"... С удовольствием послушала, теперь вот скопирую себе печатный вариант, буду перечитывать.

[Анита]

Yulia, спасибо за добрые слова, мы это делаем ещё и для тех форумчан, которым трудно воспринимать русскую разговорную речь на слух. Приятно, что наш труд нужен не только им.

А в ожидании второй части, которой занимается Елена, хочется немножко про само интервью сказать.
Ещё когда слушала, я подумала - ну вот, теперь сколько "интерпретаторов" смогут разгуляться: человек говорит, что интересен ему, прежде всего, он сам, а актёрские тусовки не интересны, что вообще наше время ему вроде бы и ни к чему, отъединился - и всё равно, "потянутся" к нему люди или не потянутся, "проще" он быть не желает. Вот ведь какой! Да он презирает коллег! Он безразличен к миру! И - пойдёт писать губерния. Ведь на то, КАК это сказано, обращать внимания никто не будет, если понадобится написать какую-нибудь пакость или "пнуть" походя.
И тут же поймала себя на ощущении, что меня это не пугает. Потому что не пугает самого Даниила. Это было интервью "с открытым забралом" - но не очертя голову, не "по-русски рубаху рванув на груди". Это был разговор спокойного в главном человека, нашедшего самого себя. Не значит, что он бесстрастно относится к окружающему миру. Но он убедился в правильности основного своего пути, научился доверять себе, а главное - Богу. То есть, той благой силе, которую можно назвать по-разному, но которой необходимо уметь доверять, а не все умеют, хотя и ходят в храм ставить свечи. Возможно, Даниил ходит в храм не чаще, чем многие современные "забегавшиеся" люди, возможно, у него и на это не всегда есть время - но внутри у него есть свой храм, где тишина и свет, и осознание своего места в мироздании.
Мы все ждём какого-то идеального интервью. Оно невозможно, как невозможно ничто идеальное в нашем мире. Но ведь каждый разговор с человеком приоткрывает какую-то его грань - или новую, или уже знакомую, но чуть-чуть больше или иначе. Для меня это интервью было очень светлым. Спасибо обоим его участникам.

[snejok]

Спасибо за видео, спасибо за "перевод"!!! Болшое и огромное спасибо!!!

[Yulia]

Анита, мне тоже интервью показалось очень светлым. В очередной раз подумала, что Господь наделил Даниила редким даром - "достать", услышать такого истинного себя... кто даёт людям (даже совершенно посторонним) редкую для современного человека роскошь: не обмануться, не разочароваться, не раскаяться в первой симпатии к нему (как к актёру и личности). Слушая Даниила, открываешь что-то новое (как будто забытое, но очень важное) в себе. Творческий человек на самом деле, как проводник некоего небесного таинства. Чувствуя таинство в себе, уметь заговорить об этом - в моём понимании, тот самый "талант проводника". Очень рада, что такой закрытый человек, как Даниил, всё-таки даёт интервью. Да ещё какие Всякий раз радуюсь, когда "ловлю" новую интересную порцию "мыслекосмозаряда" от него. Можно знать того (тех), кто рядом, - и не чувствовать. И можно человека не знать, а при этом ощущение какого-то внутреннего единства. Андрей Макаревич высказал мнение, что "искусства нет там, где нет ангела". То, что делает Даниил, - несомненно, искусство.