И еще о "Санта-Барбаре". Чего-то меня среди ночи на лирику потянуло.
Это были те самые "лихие девяностые". Те, кто тогда были детьми, почти наверняка не обращали внимания на эту "лихость" - так же, как я в моём детстве не обращала внимания на то, что "нечем было дышать", как сказала мне одна женщина. Может быть, и было - наверное, было! - но для взрослых. А я чувствовала себя прекрасно.
А в девяностые... Честно говоря, я не люблю их вспоминать по разным причинам. Ну и, конечно, потому, что "не дай вам Бог жить в эпоху перемен". А она как раз тогда началась, эта эпоха - и до сих пор не заканчивается, но тогда мы еще не привыкли.
Перемены сказались и в том, что театры были полупустые. Даже на гастроли московского Ленкома, всегда триумфальные, с трудом набирался неполный зал (видела лично). Мне тогда казалось, что актёры вообще "все ушли на фронт", то есть - на митинги, демонстрации, в Думу и т. д., и живут этим. И стала приходить мысль - а может, и вправду всё это никому не нужно? Ну что - театр, кино? Зачем? Тут в жизни такое происходит...
И вдруг - этот случайный заокеанский подарок, "Санта-Барбара". Я и не собиралась ее смотреть. Она шла уже месяца три, и вот однажды вечером я присела на кухне попить чайку...
Попила. Как в том глупом анекдоте, "ни фига себе сходил за хлебушком"...
Вдруг стало ясно, что актёры -
есть. И они играют. Отлично играют, "прямо как наши" - это тогда была для меня высшая похвала. И еще, можно, оказывается, жить, просто жить, любить, заниматься какими-то человеческими проблемами, и быть свободными. Быть свободными - вот что меня в СБ поразило. Сейчас даже уже и не объяснить. Сейчас и я привыкла, и это не бросается в глаза. А тогда меня потрясла какая-то природная свобода и этих героев, и этих актёров на экране. Они двигались, разговаривали, смеялись, плакали как-то удивительно свободно. Как дышали. Не значит, что это было нечто великое. Играли они очень хорошо, временами прекрасно, но не превосходили наших, таких же прекрасных своих коллег. Но вот эта свобода,которая была в каждом их жесте... Сейчас, глядя старые серии СБ, я даже не обращаю на это внимания. А тогда...
Ну и играли они, конечно, на пять с плюсом. Дело было не в том, что "богатые тоже плачут", там как-то даже не думалось о том, что вот-де, они богатые. Там, кстати, было много героев, и далеко не все богаты, но и само богатство как-то уходило на второй план, а главными были - жизнь, смерть, любовь. Вот так просто. Так банально. Но и мир стоит на банальных вещах.
Каждый день, полный суеты и попыток устроиться в этом "лихом" мире, мы приходили домой, и знали, что ровно в 20.00 засветится экран - и... эта мелодия заставки каждой серии, знакомый первый аккорд, этот звук словно разворачивал перед нами волшебное полотно. Это было, как маленькое цветное окно в другую - такую непривычную, такую "не нашу", но притом такую
нормальную, человеческую! - жизнь.
СБ, кстати, впервые открыла мне, что такое Рождество. Нет, конечно, я знала, что такое Рождество. Но смысл его, настоящий смысл мне открыли именно "рождественские" серии "Санта-Барбары", как ни странно. Ни один священник не объяснил мне это (главное, не дал почувствовать) лучше.
Ну, и отдам должное Мейсону, вернее, Лейну Дэвису.
Именно Лейну. Когда однажды он приехал в Петербург, мы с подругой, конечно же, оказались на его творческом вечере. Нет, я не оговорилась, это был именно творческий вечер, такой, в каких мы привыкли видеть наших актёров, и в каких они к тому времени уже перестали участвовать. (Сейчас это, слава Богу, изменилось, но я говорю о середине 90-х) Вот тот самый вечер, когда вопросы и ответы, записки, общение, рассказы (через переводчика, конечно, но это ничего не испортило)... И пение. Когда я прочитала в какой-то газете, что Лейн Дэвис будет исполнять песни, я подумала: "Он что, еще и поёт?" Когда мы услышали, как он поёт, мы подумали: "А ведь он еще и играет!"
Пение нам привелось услышать еще до начала вечера, мы слышали, стоя у дверей зала, как он репетировал. А когда вечер закончился, и мы уходили, мы слышали, как он репетировал снова, потому что через полчаса должен был начаться еще один вечер (организаторы гастролей не упустили ни один шанс заработать, что, впрочем, закономерно). Я к тому, что человек репетировал без передышки, без отдыха. Потому что иначе нельзя. (Своим отношением к работе и к зрителям он напомнил мне Главного Героя нашего сайта. Вернее, сейчас напоминает. Тогда я, конечно, о Главном Герое ничего не слышала. Да и тот еще школу не закончил.
)
Он ведь мог, по сути, просто выйти и помахать ручкой: "Вот он я!", потому что восторженным зрителям было в радость уже то, что вот он, тут стоит! Но насколько тактично и приветливо он себя вёл. Он совсем не был похож на тот образ американца, который мы представляли с детства. Он не был похож и на Мейсона (еще тогда я поняла, какая "дистанция огромного размера" может быть между героем и актёром). Но он принёс какою-то добрую, душевную атмосферу в зал. Мы видели, как люди потом выходили, улыбаясь, как после встречи с кем-то или чем-то очень хорошим. Я помню, и благодарна.
В общем, вот как-то так.
К тому же, на каком-то этапе у нас ещё стали пере-переозвучивать и сразу куда-то испарилась добрая половина "очарования" имхо 
- будет время "поностальгирую" 
), но помню, как все вокруг фанатели, одна из приятельниц даже заявила, что замуж выйдет только за Мэйсона. 
уже как-то не пошлО 
Я в силу малолетства не смотрела, но помню, как вся родня бросала все дела и смотрели, как завороженные, эти первые заграничные и такие дорогие женскому сердцу истории о красивой любви.
