тяжеленные ящики, всевозможную аппаратуру. Настоящая работа началась в начале второго ночи.
       Работники ресторана накрыли круглые, на восемь персон, столы, за ними заняла места эстонские артисты, занятые в массовых сценах. На сцене — шестеро музыкантов, которые, правда, только изображают, что играют каждый на своем инструменте.
       «Все на исходное! Приготовиться к репетиции! Тишина везде», — распоряжается по рации второй режиссер Наталья Серая.
      «Мотор! Камера! Фонограмма!» — командует Сергей Урсуляк. Играет музыка, и Ксения Раппопорт «запевает» песню. Начинает у сцены, двигается по залу, у крайнего стола присаживается на единственное свободное место, продолжает петь. Потом поднимается, двигается обратно к сцене, там песня завершается. А режиссер и оператор-постановщик Михаил Суслов тем временем внимательно смотрят на монитор.
 Одна и та же песня
      И снова: «Мотор! Камера! Фонограмма!» Иногда в паузах между пробами Урсуляк выходил в зал. «Дорогие артисты массовых сцен! Вы же не персонажи из музея восковых фигур, можно и кушать, и пить», — обратился он к сидящим за столами артистам.
       Рекомендациям они вняли: во время следующей пробы вилки и ножи так и стучали.
       В какой-то момент послали гонца спросить, можно ли режиссеру курить. Тот вернулся, развел руками: нельзя, хозяин ресторана не курит. Тем не менее, Урсуляк сигарету достал, но только мял пальцами.
      В половине третьего неожиданно появился Исаев — вернее, играющий его артист Даниил Страхов. Обнялся с Натальей Серой, с Михаилом Петровичем, посмотрел, что да как — и исчез так же внезапно, как и появился.
      А Ксения Раппопорт все пела и пела, одну и ту же песню. Съемочную группу все что-то не устраивало. Наконец, объявили
      <<назад                           1 2 3                           дальше>>