Анита wrote:Нюша wrote:А я вчера сделала огромную глупость - посмотрела на канале "Русское кино" фильм "Груз-200".
Нюша, жму руку. Понимаю. Сочувствую.
Девчонки, вы меня когда-нибудь пристукнете, и будете правы.
Но вот простите за занудство, и за то, что нарушаю такое благолепие, но это уже под рубрикой "Наболело!". Кому слишком неприятна тема, лучше просто не читайте.
Честно говоря, не думала, что вернусь к этой теме. Но вот стало известно, что «Груз 200» только что получил премию критиков и киноведов «Белый слон». Мне уже приходилось слышать, что «Груз» - это «наше всё», что Сергей Сельянов теперь может вкладывать деньги в полную лабуду или вовсе ничем не заниматься – он обессмертил себя как продюсер «Грузом 200». А Алексей Балабанов… собственно говоря, это второй Эйзенштейн. Никоим образом не ставлю под сомнение профессионализм восхищённых критиков. Абсолютно согласна с тем, что Алексей Балабанов – человек талантливый. И дёрнуло меня распространяться на эту тему не потому, что хочется поиронизировать. Но вот «поделиться впечатлением» хочется. Сразу оговорка: это исключительно МОЁ впечатление. И оно, как говорится, «может не совпадать»…
Практически все пишущие «за» всегда отмечают шокирующий, «встряхивающий» эффект «Груза». И я понимаю: бывает в искусстве, когда оно само яростно полюёт на то, что оно – искусство, «тычет нам в морду» неприкрытой правдой, орёт в уши: «Не могу молчать! Да проснитесь вы, чёрт бы вас побрал!!!» Это – то самое «Нате!» Маяковского. Это – бешеный хрип Высоцкого. Но то, о чём говорит Балабанов, может быть, и пострашнее того, о чём кричали Маяковский и Высоцкий. Потому и «страшность» запредельная. Это понятно. Умом. Рассудком. И лично мне, к сожалению, «Груз 200» «увиделся» как раз вот так, рассудочно - несмотря на то, что я абсолютно верю в «нерассудочность» постановщика.
Дело именно в том, что всё изначально ПОНЯТНО (ох, наверное, это слово повторю ещё не раз!). Киноведы восхищались системой образов, подчёркивая, что всё, что мы видим на экране – притча. Да, по замыслу - наверное. Но притча всё же нуждается в некоторой «расшифровке» образов, ну, хотя бы в минимальной. Зритель должен хоть немного подумать. Здесь же всё – в лоб. Прямо. «Вещи названы своими именами» с первых кадров. «Совок». Всё погрязло в сонной одури и лжи. Некуда идти. Да и неохота… Преподаватель научного атеизма абсолютно прямолинеен (и, по-моему, слишком нереально прямолинеен даже для притчи, вот так прямо брякать «Бога нет!» - этого в 80-е годы уже как-то стеснялись, не времена Демьяна Бедного всё же…). Молодёжь – часть трясётся на дискотеках, часть – отправлена на убой в Афганистан. «Правоохранительные органы»… ну что о них говорить! Сами всё увидим. И на фоне этого всего – приятная музыка, которую преподаватель слушает в машине. И – да, всё так и было (или – почти всё?). Но это ясно, ясно, так ясно, что даже возникает вопрос: а зачем вы нам это говорите? Лично у меня от фильма осталось такое же странное ощущение, какое наверняка осталось бы, скажем, от «Маленькой Веры», если бы она вышла СЕЙЧАС, а не в 1988 году. «Вера» действительно встряхнула сознание – не той пресловутой «эротической» сценой, а криком о сотнях, миллионах (!) «жвачно» существующих людей, растящих детей, которые обречены на ту же самую «жвачность», и даже детские попытки вырваться за пределы очерченного им в жизни круга, обречены – ведь они и протестуют-то только так, как умеют… И это был разговор о том, с чём пришли мы к концу 80-х. Наверное, в глазах кинокритиков «Маленькая Вера» не достойна встать в ряд с «бескомпромиссным» фильмом Балабанова – ведь она была сделана и с учётом зрительского интереса. Ну, извините (развожу руками)… А миссию по «встряхиванию мозгов» она-таки выполнила. (Если искусство вообще реально это может.)
Так вот, «Маленькая Вера» вышла ВОВРЕМЯ. А от фильмов, вышедших на экран в последнее время, и вызвавших бурю восторга киноведов, у меня остаётся странное впечатление: я всё это давно думала, передумала, поняла, ужаснулась, и – не то чтобы пережила – это переживается и по сей день – но я всё это давно ЗНАЮ. А мне говорят, что это – открытие. Но должны же авторы опережать зрителя хоть на полшага! Или уж хотя бы СОВПАСТЬ – вот оно, моё смутное ощущение, оно уже есть, но я его не сформулировала, а они пришли – и НАЗВАЛИ. А теперь у меня чувство, что все эти фильмы опоздали лет на 10-15. Может, если бы «Груз» вышел хотя бы в начале 90-х, ощущение от него было бы другое. А сейчас – здравствуйте, я «Маленькая Вера»…
Нет, всё вроде бы правильно. Самолёт, из которого выгружают гроб с телом погибшего десантника, и в который одновременно бегут на посадку новобранцы – будущие новые жертвы – это некий Молох, Система, пожирающая людей и выплёвывающая «отработанное» (лучший кадр в картине). Жуткий постиндустриальный «пейзаж» в кадре - это мёртвое наследие «совка». Хотя, справедливости ради – подобные железобетонные выкрутасы наверняка можно встретить и в Америке: индустриальная эпоха когда-то «накрыла» всех. Но это ладно, в данном случае, главное, что мимо этого пейзажа проезжает милицейский мотоцикл с ментом-садистом и его жертвой – юной девушкой. Можно догадаться, что поруганная девушка – это сама Россия, которую насилуют тёмные силы в лице «органов» - кошмарного порождения Советской власти. Образ не новый – ещё у Игоря Талькова было: «Когда-нибудь, когда устанет Зло насиловать Тебя, едва живую…». А литературовед В. М. Акимов считает, что образ «потребляемой, используемой» Катьки в «Двенадцати» Блока – это Россия и есть. Правда, та Катька сама с радостью отдавалась другим. А эта девочка – видимо, Катькина правнучка. И оттого, что прабабушка когда-то отдавалась, по щедрости души, всем без разбора, внучку теперь жестоко «потребляют» распустившиеся силы зла. А откуда они взялись? Не с Луны же прилетели. Так сама Россия и породила… От своих же сынов, между прочим. Ну, тут уже в мифы можно залезть – как Гея-Земля от брака с сыном, Ураном-Небом, родила чудовищных великанов и циклопов. В общем, всё ужасно. И понятна система образов. Но почему же, понимая, к происходящему в кадре не относишься никак? Умом – да, сознаю всё, о чём вы говорите. Душевно – глухо. За Россию – больно. От того, что вижу на экране – ноль эмоций, кроме желания пойти помыть руки. Насиловать людей, к тому же в извращённой форме – преступно. Глумиться над покойником – запредельно мерзко. И по идее, наши кулаки должны сжиматься от гнева, а щёки гореть, как от пощёчины. А этого нет, ну, нет, ну – что хотите! Да, вот эта старуха, пропившая разум, которая пялится в телевизор на «Песняров», не замечая трупного запаха и мух – это одуревший народ, не замечающий, что творится под носом. Настолько понятно, что даже мысленно проговариваешь: «А, это значит…». (Кстати, ещё у Высоцкого – «одуревшею сонной державою…») И кто-то из критиков восторженно заметил, что вот теперь-то наконец покончено со всеми этими «старыми песнями о главном», потому что не было среди них хороших! Но почему же смотришь, как сквозь стекло? Девочка-«Россия» — даже лица её не помню. Нет, может, это и не важно, по замыслу? Игра актёров не запоминается (пожалуй, кроме Серебрякова, но его роль повторяет внешний рисунок роли Юрченко в «Перегоне»). Но, видимо, так и подразумевалось: мы тут не искусством занимаемся, мы суровую правду говорим. Но не ЖАЛЬ, не ЗАТРАГИВАЕТ, не СТЫДИТ, в лучшем случае – разделение: рассудочно смотришь, физически подташнивает.
Существуют не только эмоциональные, но и физиологические законы восприятия. Да, то, что мы видим на экране – тошнотворно. Но для того, чтобы зритель мог проникнуться Идеей, нужна не желудочная, а духовная тошнота. Когда человека попросту мутит, ему не до образов и не до обобщений. В его сознании включается некий защитный барьер – не от глухоты душевной, а просто для сохранения психики. Сочетание «умственного» понимания («то-то означает то-то») и физиологического отторжения не помогает воспринять увиденное как притчу, а превращает его в абстракцию, к нам никакого отношения не имеющую.
Киновед Ольга Шервуд в недавней статье сопоставляет «Груз 200» с фильмом Александра Сокурова «Александра» (который я, к сожалению, не видела), и делает вывод, что и «Груз» (Афган), и «Александра» (Чечня) – фильмы, в общем, об одном. О том, ЧТО и Балабанова, и Сокурова «не устраивает в окружающей жизни». Только в случае Балабанова это «выражается матерным криком», которым автор хочет шокировать нас, а в случае Сокурова – «долгим взглядом», который даёт возможность размышления. Лично я принадлежу к категории людей, которым не надо матерно орать в уши, чтобы до них дошло. Мне как-то ближе второй вариант. И, думаю, не только мне. В той же статье автор сетует, что фильм-то вышел, а зрители его не заметили. И отвечает на вопрос «почему?»: ну как же, ведь большинство зрителей – это потребители «пластмассовой эстетики». И шокирующая правда им не нужна. Господи, Боже ты мой, ну до чего же просто! Как же я-то, махровая потребительница, отсмотревшая, страшно сказать, «Бедную Настю» «от корки до корки», умудрилась задуматься над тем, о чём говорит «Груз» - задолго ДО?! Хотя моё мироощущение не так безнадёжно, но всё-таки! И не верю, что я одна такая. Вот убейте, не верю. И тут возникает другой вопрос – а кому «Груз 200» был адресован? «Моё ощущение от жизни», как сказал Балабанов – это ясно, но КОМУ вы про своё ощущение? В белый свет, как в копеечку? Тоже вариант, но всё-таки нужно немножко предполагать, кто будет адресатом послания. Просто мне так казалось, извините. Но если, по-вашему, зритель закоснел в потребительстве, и ничего больше не хочет знать, неужели вы верите, что таким образом заставите его измениться? Те, кто мог и хотел понять, давно уже поняли. А тех, кому наплевать, матом не проймёшь. Они сами в ответ так отматерят… И пойдут дальше пиво пить.
Слушайте, а может, Маяковского-то и Высоцкого услышали потому, что они, безудержно крича, всё-таки оставались в критериях ИСКУССТВА?!
Впрочем, похоже, что автор вот именно передал своё ощущение от жизни, а кому – не важно. Освободился, разрядился психологически, и, может быть, теперь ему станет хоть немножечко легче. За это можно порадоваться! Держать в себе такое трудно. Ведь это ощущение полнейшей безнадёжности ВСЕГО. Мало того, что в наследство нам достался мёртвый «Груз 200». Дальнейшее тоже бессмысленно, ибо испорчены мы безнадёжно. Затосковавший преподаватель атеизма бочком заходит в церковь – но ясно, что это ему не поможет, да и храм Божий, если честно, выглядит не слишком притягательно. (Что-то знакомое… Да! «И ни церковь, ни кабак – ничего не свято! Нет, ребята, всё не так! Всё не так, ребята!» - тоже сказано ВОВРЕМЯ и давно ПОНЯТО – теми, кто хотел…) Очень похожий (издалека) Виктор Цой поёт, и его слушает молодёжь, но и песня не случайно выбрана – не «Перемены» или «Группа крови», а «Время есть, а денег нет». И слушают его (на экране) молодые люди, которым эти песни – так, ещё один род развлечения. А в голове – совсем иное… Не буду распространяться о том, что «ведь были и другие». Они были и есть. Они не у руля в нашей действительности - но есть, а как иначе. Но автор, в своём мироощущении, о них не вспоминает (искренне, конечно). Он искренне не видит, что хорошего можно взять из прошлого, чем можно жить в настоящем и тем более, будущем. И забивает гвоздь в крышку нашего всеобщего гроба: Россию изнасиловали, всё безнадёжно распалось и истлело, «груз 200» - это действительно «наше всё». Это, в конце концов, мы сами. И потому будущего у нас нет. Правда, ужас, да? И умом – опять-таки умом всё понятно. Ужас. (Если бы всё в точности так и было, был бы ужас.) Но почему-то – абсолютно нерационально – вспоминается, что у самого Алексея Балабанова двое детей, будущее которых он сам как-то мыслит же! А если не мыслить, то зачем жить? И кстати – снимать кино? А если мыслить, то зачем же вкладывать в сознание окружающих, тем более тех, у кого тоже растут дети, ощущение безнадёжности? Я говорю даже не о том, что мало в истории абсолютно «чёрных» эпох, а эпоха 70-х – 80-х была неоднозначна, и унаследовали мы от неё разные вещи. Художник имеет право на гиперболу. Но если после фильма остаётся только одна мысль: всё было, есть, и будет хреново – что делать тогда? Белые тапочки покупать? Мне не верится, что, при всей искренности высказываний, в сокровенной глубине души Балабанов ощущает мир именно так.
А песни у «Песняров» всё-таки были хорошие…
). В последнее время увлёкся поэзией и сам стал писать стихи о смысле бытия, но никому, даже любимой девушке их не показывает. При всём при этом, он не зануда – у него очень хорошее чувство юмора (он мне и внешне, и поведением очень напоминает Колина Фёрта 
Right from the heart! 
. Действительно, у Оксаны и Максима что-то харизматическое, совсем не таково как у иных фигуристов. Я несколько раз смотрела их по You Tube; переживаю, что мне не удалось попасть на чемпионат в Загребе. Максим действительно импонирует своим художеством и своими интересами (особенно что касается книг 
