O театре

[Natasha Suvorina]

-Студенту театрального вуза – Школы-студии МХАТ, Щукинского училища, Ярославского театрального института, и многих других во время учебы ставят какую-то художественную планку, пытаются учить на образцах, но он выходит за стены училища и сталкивается с возможностями, которые предлагают шоу-бизнес, телевидение с реалити-шоу, кухнями и танцами. Как вы считаете – это зло для молодого актера или быть может – профессиональный тренинг?

-Для тех, кому «сделаны прививки», для тех, кому дано понять, что такое настоящее, может быть, они пройдут эту болезнь без особых потерь, потому что надо зарабатывать, надо кормить семьи. Если не предлагают никакой другой работы, человек соглашается – кто ж бросит камень. Я сужу по судьбам ребят –все выбираются, выбирают путь свой, уже на третьем курсе их начинают соблазнять и туда, и туда, и туда. И у каждого есть свой ум, хитрость актерская. Некоторые уходят, как в фильме Тарковского, в черный треугольник, проваливаются и никто оттуда не возвращается. Ты уже не знаешь ни имени его, ни фамилии, ни дарования его. Он артист сериалов.

Это произошло в Америке, где артисты очень строго поделились на сериальных, и на артистов, которые играют «на другом этаже». То есть «живая рыба в другом отделе». Это зависит от артиста. Если он не боится, если он считает, что выйдет безболезненно и займется другим делом, то дай Бог. Но в Школе он должен быть осведомлен, что есть разные пути. Часто человек думает: «Ну сыграю я в сто серийном сериале», где с тридцать пятой серии режиссер говорит: «А, мне неинтересно, пусть другой ставит», не знает имени героев, ну то е ть совсем уже рассчитано на низкопробную публику. Но если ты сыграл сто таких серий, то все это рано или поздно отразиться на лице артиста, и никакая пластическая хирургия не поможет. Артист вообще, если смышленое животное, лицо свое бережет. И это понятие он должен получить в Школе. Человек безмозглый, так устроен, часто говорит себе: «Ну я вот сделаю халтуру а потом, ну вот потом что-то серьезное начну…»Никогда не начнешь.Но я знаю и другие примеры, когда талантливые люди внутри такой вещи как-то окапываются, пытаются найти смысл в этом пространстве. Мало кому удается, но я вижу по тому, кто идет в это , кто не идет. Женя Миронов мог бы сыграть в ста сериалах, но он выбирает все-таки.

-Но Пореченков, который во МХАТЕ , кстати, сыграл «Крейцерову сонату» и по рецензиям, очень неплохо сыграл, тем не менее продолжает вести кулинарное шоу.

-Сыграть-то сыграл, но теперь во всех рецензиях пишут: «Господи, да он же артист!» Вот это и есть шлейф. А он действительно артист очень хороший, радостный, готовый принять мир таким, каков он есть – и там, и сям, и кулинарное шоу и так далее. Дело не в том, что кулинарное шоу - Макаревич тоже вел его. Но он сначала завоевал себе имя, потому может вести и кулинарное шоу, но он остается Макаревичем. А если ты артист без имени и ведешь кулинарное шоу, а потом играешь Чацкого, то после про тебя говорят: «А это кулинарное шоу!» Привязывается.

Как-то для спектакля «Собачье сердце» ,которое Машков должен был ставить, на роль профессора предлагали одного артиста, (но не Пореченкова). Машков услышал фамилию: «Кого? Это кулинарное шоу? Да никогда в жизни!»
То есть и у режиссера этот артист вызывает отторжение, потому что уже на лице артиста написано. Он же не может выйти и сказать: «Забудьте, это я не играл». Это будет Гамлет плюс кулинарное шоу. И куда от этого деваться?На Таганке был спектакль по Вознесенскому «Берегите ваши лица» . Но большинство не бережет.

Вопросы Светлана Гиршон
Радио "Маяк-Ярославль"

[Natasha Suvorina]

Еще отрывки из бесед Анатолия Смелянского с журналистами

О фестивале и тусовках

- Как вы согласились стать президентом Молодежного фестиваля «Будущее театральной России»?

- Две составляющие. Одна прямая – по делу, другая – кто пригласил. Для меня очень важно, кто приглашает. Я стараюсь свою жизнь ограничить от тусовок, мероприятий. Слишком серьезно дело, которым я занимаюсь, не так много сил, вермени жизненного, чтобы куда-то еще и ездить, но в данном случае поскольку мне позвонил Борис Мездрич (Примеч. - директор Ярославского Театра имени Федора Волкова - С.Г.), которого я знаю со времен Омска, я и туда ездил. Он как-то умеет создавать вокруг себя окружение не местного, не периферийного значения. Есть считанные люди на периферии, которые обладают такой способностью. Как только он это предложил, я сразу понял, что это не туфта, я вижу, сколько школ приехало.

Лет десять назад я стал телевизионным человеком, и каждый год я делаю большую программу, двенадцатисерийную. Десять крупных - от булгаковских до «Тайн портретного фойе», последняя -о Михаиле Чехове. И меня стали зазывать на передачи. Раньше я несколько раз ходил, например, к Архангельскому, потому что мне кажется, там все-таки программа содержательная. И больше никуда, я дал себе слово ни в какие ток-шоу, никуда не ходить, не участвовать в болтовне. Нельзя участвовать в том, где ты не знаешь, как тебя отцензурируют - ты сказал что-то , а в показе тебя оборвали на полуслове. Нельзя давать такой возможности. Десятки программ предлагают, используют медийное лицо. Я понял, что везде болтать - это так же опасно, как для артиста сниматься во всякой ерунде. Чудесные радиостанции предлагают: «Приходи в субботу, час говори о чем хочешь». Ребята, у меня нет ничего, о чем бы я мог просто так болтать. Если есть тема, которая и вас, и меня интересует, другое дело.»
Тоже самое и с фестивалем. У нас огромное фестивальное движение в России, за последние десять лет мы вышли за всякие границы приличия. У нас есть все время какие-то награды, каждый человек, у которого есть деньги, учреждает премию своего имени. Бог знает что творится. Все потеряло значение, ни одна премия не ценится. Если ты скажешь кому-то, что ты лауреат премии Станиславского – что это? Этот фестиваль один из немногих по смыслу, когда свозят не звезд, не гламур, не эстраду, а просто выпускников, молодых актеров, чтобы что-то они показали , посмотрели друг на друга, сверили часы – это замечательная история. И то, что это делается не в Москве, а в Ярославле, это тоже важно, потому что у нас в Москву каждый едет.

-На этом фестивале нет оценок, нет мест. Никто ничего не присуждает. А что вы думаете об отборе дипломных спектаклей на фестиваль? На этот брали все спектакли подряд.
-Думаю, что дожжен быть какой-то консенсус между тем, что школа предлагает и тем, что отбирает конкурсная комиссия. То есть фильтр на самом фестивале должен быть. Но я не против того, чтобы школа провалилась. Потому что внутри школы все замечательно, такое взаимопоздравление идет, каждый раз праздник. Я это ненавижу, сдадут какой-нибудь спектакль на кафедре, все начинают обсуждение со слов: «Поздравляю!» Я говорю: «Что вы все поздравляете друг друга, что это за Пасха беспрерывная, ты по делу говори».Важно, чтобы и здесь на фестивале было обсуждение работ.

О студентах.
К сожалению, в вуз приходят люди «без руля и без ветрил» с мозгами, свернутыми набок, с культурой эсэмэсок , дурного русского языка, дурной школы, абсолютно безграмотные – это реальность современного студента. В сущности современная высшая школа должна в себе соединять сначала среднюю школу, потом высшую. Год-два уходит на то, чтобы приготовить их к тому, чтобы они что-то узнали, потому что они совершенно не готовы.
Может быть, актеры всегда были не очень подготовлены, но та степень глухоты, которая сейчас возникла на поверхности культуры, в которой они все плавают, поражает. У меня есть личный опыт, как с этим бороться, я знаю, потому что в школе должен появиться человек, которому они поверят и за которым пойдут, тогда происходит Встреча.

Несколько лет назад на первом курсе я начал читать курс для всех студентов Школы - актеров, продюсеров, режиссеров, художников «Введение в театр». Они не знают имени Мейерхольда, они не слышали, кто такой Михаил Чехов, они не читали пьес Чехова, они дикари. Я читаю курс с огромным трудом, в четыре сорок дня, в самый мертвый сезон, когда они уже полуспят, когда я уже не в очень хорошей форме, я читаю только для того, чтобы они поняли, что они в вузе, в элитном вузе России. Я рассказываю о том, что были такие люди, об этом думали, что они жили так-то и так-то, они такую цену заплатили. И студенты сидят, слушают, такое напряжение чувствуется - я знаю, это мое напряжение, мое собственное, шестьдесят пятого года.

Ярославль. 20 мая 2009 года

[Анита]

Наташа, огромное спасибо.
Да, сохранить лицо - это, может быть, самое трудное, особенно, когда нет безмерно богатого выбора и надо как-то выживать (ненавижу это слово, но никуда не деться). Я иной раз смотрю в передачах о студентах театральных вузов на лица этих студентов - прекрасные ребята, действительно прекрасные, и как горят глаза! И думаю: что с ними будет? Куда они денутся потом? Как попадут в эту "центрифугу" - а кто-то не попадёт, но тоже, может быть, ничего хорошего... Будет в "дружном театральном коллективе" в массовке выходить. И так жаль их делается, ТАК жаль! Потому что видишь, какие у них сейчас лица, на этой студенческой сцене...
А что Пореченков "оказывается, артист" - с этим я никогда не была согласна, ещё со времён театра Ленсовета. И с сериала (да, сериала, ну и что?) Месхиева "Линии судьбы". И с "Грозовых ворот". И с фильма "Связь" Дуни Смирновой. Не говорю про "Ликвидацию". Не "оказывается", а давно им был и есть. Мне тоже не по душе эти кулинарно-экстрасенские шоу, но неужели людям они настолько застили глаза? Жаль, если так...

[Natasha Suvorina]

Меня больше всего зацепило вот это: "Берегите ваши лица". Сейчас еще раз для себя убеждаюсь, как верно сделал Даниил, что в свое время ушел с сериального фронта, не участвовал абы где и пробивался в полном метре. Имея за плечами достойные работы в качественных фильмах, можно и в сериалах, конечно, но уже выбирая.

[Jackdaw]

Наташа, спасибо! Я читала интервью и ловила себя на мысли, что многое в нём созвучно тому, о чём говорил Даниил в передачах и печатных интервью
Я уверена, что ему удалось "сберечь своё лицо".

[Елена]

Наташа, вчера не успела прочитать (а наспех не люблю), только сегодня. Спасибо тебе большое, очень интересно . Твои вопросы всегда умны, актуальны, интересны, многим интервьюерам надо поучиться у тебя этому искусству.

Как интересно Смелянский говорит о «репертуарном» театре! Его и вправду можно назвать «крепостным»!

О сохранении лица справедливо и довольно сурово, но так приятно, что всё же не всех под одну гребёнку, не беспросветно.

[Natasha Suvorina]

Ай да Маковецкий, ай да Пушкин сын!

В Ярославле с шумным успехом прошли гастроли Вахтанговского театра
Людмила ШАБУЕВА
11.03.2009 г.

Актеров не надо обижать, они ведь как дети .

Пять дней на сцене Волковского театра играли такие знаменитости, как Мария Аронова, Юрий Яковлев, Сергей Маковецкий, Владимир Симонов, Лидия Вележева. Билеты были распроданы за месяц, и зрители были в восторге от талантливой игры актеров и потрясающей режиссерской работы в спектаклях «Мадемуазель Нитуш», «За двумя зайцами», «Чайка», «Троил и Крессида».


Звезда театра и кино Сергей Маковецкий приехал за час до начала спектакля. Он играет одну из главных ролей — Тригорина в комедии «Чайка» по Антону Чехову.

— Вы сейчас репетируете «Дядю Ваню». Как вам работается с таким экстравагантным режиссером, как Римас Туминас?

— Слово «экстравагантный» к нему не подходит. Это режиссер, который говорит на удивительном театральном языке. Простом и одновременно сложном. Казалось бы, актер вышел и сказал — но надо сделать это так, чтобы зал услышал! Иногда артист и жилы рвет, и душу рвет, а в зале сидят и внимательно слушают текст. А должно быть наоборот. Вот это и есть современный театральный язык, на мой взгляд. Когда мы делали «Ревизора», Римас Туминас говорил: «Характерности остаются здесь, на земле, а туда, в небо, уходит только ваш импульс». Ведь многим приходится быть в ситуации Хлестакова. Иногда приезжаешь на гастроли в провинцию, встречаешься с актерами местного театра и начинаешь рассказывать, с какими режиссерами работал, в каких фильмах снимался и… ловишь себя на мысли, что это монолог Хлестакова!

— Вы очень органично смотритесь в театральных и киноработах по произведениям русских классиков. Вам нравятся пьесы, в которых играете?

— Я обожаю Антона Чехова и Николая Гоголя. И мне нравится мой Швохнев в фильме «Русская игра» Павла Чухрая. Слава Богу, что есть такой фильм. Эх, там был один танец, но камеры были выключены. Все было готово, и не хватило буквально секунды до команды «Мотор!». А я под музыку пошел. Это были такие движения, что-то фантастическое. Когда я ехал со съемок домой, все думал: как жалко, что это не зафиксировано. А потом решил — ну и что, ведь я это пережил. Может, настоящие моменты не стоит фиксировать и восторгаться все время собой: «Ай да Маковецкий, ай да Пушкин сын!»

— Насколько серьезно вы относитесь к выбору сценария?

— Очень серьезно, и говорю это не ради красного словца. Действительно, если мне не нравится и я ничего не чувствую в персонаже, сколько бы мне ни предлагали денег — не буду сниматься. Я хочу получать не только зарплату, но и удовольствие.

— Как вы для себя определяете, талантливый ли актер?

— Талант видно. Если примитивно рассуждать, то выглядит это так. На одного актера интересно смотреть — как он молчит, говорит, смотрит, ходит. А вот другой все делает вроде бы правильно, все хорошо, но все — мимо вас. Но это очень субъективно.

— Не хотите начать преподавать?

— Зовут, но как соединить желание играть, сниматься и преподавать? Если ты занят на съемках по полгода, то как твои студенты будут без тебя? А быть свадебным генералом я не хочу.

— Вы ранимый человек?

— Наверное, как и любой другой. Меня легко можно обидеть неосторожным словом. Актеры все чуть-чуть мазохисты. Нас обидели, но мы не сразу реагируем на это, тем более если вечером спектакль. Но ты точно знаешь: в каком-то монологе ты расскажешь о своей обиде другими словами. Это определенная хитрость и даже исповедальность.

Актеров не надо обижать, они ведь как дети. Не надо писать про нас всякие гадости.

— Нескромный вопрос — вы часто влюбляетесь?

— Я влюбчивый, но не кручу романы направо и налево. У меня влюбчивость в свою профессию, прежде всего, в своих персонажей.

— А за что болит душа?

— За человека. Меняемся мы, и не в лучшую сторону. Не умеем радоваться за удачу другого человека, его благополучие. Мы даже не живем сегодняшним днем, потому что не любим землю, на которой живем. Что же мы такие безалаберные? Почему все уничтожаем? Рядом стоящего человека, дом, в котором живем, подъезды, улицы по которым ходим.

Вот смотришь на молодое поколение. Вроде образованные, сидят в Интернете. Но мировая паутина разучила многих читать. Я считаю, что это кошмар, когда школьники и студенты сдают экзамены по книгам в кратком содержании. Молодежь привыкла к коротким предложениям, даже есть свой язык: «не переживай» — НП, «спасибо» — СПБ, «не за что» — НЕЖЭПЭ. И кругом ток-шоу и пресловутый «Дом-2». А там ведь зверинец! Нет никакой жизни, все срежиссировано! Можно один раз посмотреть, как они общаются, и стать идиотом. Ненавижу фразу: «Пипл это хавает». А вы предложите людям самим выбрать! Все это огорчает и бьет по нашей душе, и мы, сами того не замечая, становимся родства не помнящими.


Аргументы и факты

http://yarcenter.ru/content/view/18593/176/

[Анита]

Спасибо, Наташа! Ну что тут скажешь - только согласиться практически с каждым словом...

[Елена]

Вчера в вечерних «Новостях культуры» ухватила хвостик какого-то театрального сюжета с выдержками из спектакля (разумеется, в чрезвычайно оригинальном «прочтении»), из которого только поняла, что это были сцены из «Ромео и Джульетты» в постановке Виктюка, и теперь ожидается его же «Гамлет». И мне стало страшновато «в свете вопроса»…

[Анита]

Вообще-то, у Виктюка, как правило, "свои" артисты...

[Елена]

Да (я же, как всегда, "в теме" лишь наполовину)? Какое счастье... Для всех нас, я имею в виду.

[Natasha Suvorina]

Да (я же, как всегда, "в теме" лишь наполовину)? Какое счастье... Для всех нас, я имею в виду.

Лена, ты какое счастье для нас имеешь в виду?

[Елена]

Наташ, для меня (надеюсь, и для всех нас) счастье, что у Виктюка, как говорит Анита, "свои" артисты, и, стало быть, ДС в их число не входит.

[Нюша]

Наташ, для меня (надеюсь, и для всех нас) счастье, что у Виктюка, как говорит Анита, "свои" артисты, и, стало быть, ДС в их число не входит.

О, да! Это точно не близко Даниилу.
И для меня самой этот стиль чужд, хотя ведь люблю я и Серябрякова, и Маковецкого, и Певцова, работавших когда-то у Виктюка.

[Natasha Suvorina]

Так одно дело режиссерский стиль, а другое - актерские индивидуальности. В других спектаклях у других режиссеров они абсолютно иные.