совершенен – там есть всё, поэтому его можно раскрутить в любую сторону, главное – понять, как это видит Рогожкин.
       Мне было тяжело работать над этой картиной, потому что практически весь фильм с моим персонажем ничего не происходит. Он классический начальник аэродрома, который ходит из угла в угол, встречает и провожает самолёты, отдаёт честь. Такая функциональная роль. Личные мотивы возникают ближе к финалу.
       …Для роли мне не пришлось изучать какие-то документы – в сценарии было всё. Для того чтобы сыграть в «Вишнёвом саду», можно поехать в Мелихово, а можно этого не делать – не факт, что тебе это поможет. В данном случае я понял, что в Мелихово ехать не стоит. В то время наши ровесники выглядели взрослее, чем мы сейчас. Война меняет  человека внешне, она старит. Я отталкивался именно от этого. Интересно, что во время съёмок я был значительно «больше» - я ничего специально не делал, но с моим организмом что-то произошло…

Примечательно, что в Чехии, в США картину зрители оценивали овациями, а на Родине фильм прошёл менее замеченным, чем за границей. Как писали в прессе, «на базе  полудокументальной истории (в1942-1945 годах на Севере действовали шесть Перегоночных авиационных полков) можно было накрутить тот ещё блокбастер.
       Однако в «Перегоне» Александра Рогожкина нет ни экшена, ни даже поисков утраченного. Тут вообще мало что происходит. Волнения воюющего мира и даже внутренние
<<назад                                                              читать дальше>>